Номад в поисках квартирника
Самарская галерея «Виктория», отметившая 20-летие, открывшаяся весной после трехлетней реконструкции, в летний сезон вышла с выставкой «Полный сюр! Инсталляция в современном российском искусстве». Кураторы Сергей Баландин и Илья Крончев-Иванов объединили 17 инсталляций из разных коллекций, чтобы сложить панораму-версию того, что в 2020-х в рамках всех ограничений это «тотальное» искусство, втягивающее зрителя в свое трехмерное пространство, может сказать нам о нас сегодняшних.
«Серому человеку» Алексея Корси, застегнутому на все пуговицы, с дипломатом в одной руке и проездным билетом в другой, с сине-серым лицом, выражающим, что все «очень не очень», аттрактивно-«кликабельному», открывающему «Полный сюр» как эпиграф и тиражируемому на афишах и обложке каталога, – можно вообразить alter ego, рифму-перевертыш. Но это вы встретите много позже. «Номад» Андрея Сяйлева увешан барахлом, таскаемым как жизненный багаж, как то, что жалко бросить или что авось когда-нибудь пригодится (пошлый фикус, к примеру), – так, что видны только ноги. На казенные одеяла в этом ворохе наклеены окошки, будто намекая на бесконечные заглядывания вечного странника в чужой дом и мечту о собственном. Как часто случается в «Полном сюре», комичный абсурд и ужас – две стороны одной медали.
Персонажи Корси и Сяйлева могли бы быть первой и последней точками экспозиционного маршрута, однако кураторы решили обойтись без драматургии, положившись на тэги: «абсурд повседневности», «миграция», «тревожность», «неопоп», «неоинфантилизм», «травма» и т.д.
Между экспозиционными этажами Razzle Dazzle Ирины Кориной стоит готовой декорацией любого праздника, с елками, идиллическим «вообще пейзажем», лестницей в (ни) куда-то, всякими знакомыми вещицами-символами. Празднество закамуфлировано под реальность и наоборот, все не вполне то, чем кажется, а самой настоящей оказывается осыпавшаяся елка, убранная в витрину. «Все включено» Марины Алексеевой и Владимира Раннева предстает домом, полным удобств, не смарт-хаусом, но все-таки. Только «все включено» в буквальном смысле, живет своей жизнью, и человек в этом свихнувшемся мирке лишний. Гендерные стереотипы, усредненные и укоренившиеся представления о привлекательности «обуты» в розовые туфли на шпильках: инсталляция группы «Малышки 18:22» «Примерь мои туфли», так сказать, интерактивная, но показывает, что в чужих туфлях от себя не убежишь. «Я хочу спросить вас» Ольги и Олега Татаринцевых выглядит привычно: офисные презентации, схемы, причины-следствия, наверняка даже гипотетические преимущества. И привычно же ничто не проясняет ничего, ведь информационные поля пустые. Аттрактивность, насыщенность, а порой и теснота в «Полном сюре» пропорциональны степени растерянности. Тэгирование обозначает тенденцию, но не дает точек опоры. Как пишет, ссылаясь на книгу Клэр Бишоп «Искусство инсталляции», Илья Крончев-Иванов, «инсталляция становится тем, что буквально нужно пережить».
Формат экспозиции в респектабельной галерее, окнами кафе и террасой на крыше смотрящей на волжскую набережную, противоположен стихийности квартирной триеннале. Впрочем, в 2017-м ее придумал как раз куратор «Виктории» Сергей Баландин, галерея поддерживает инициативу в плане приема заявок и проверки на верность формату. Отсутствию темы, кураторов и жесткого отбора противопоставлена открытость дверей в десятках локаций на карте Самары. Искусство бытует дома, в мастерской и в сквере. В формате, «не причесанном» под институциональные концепции и невозможном без присутствия художника, который говорит сам за себя.
То речь идет о крошечных, дурашливых, ироничных арт-интервенциях «Все изнутри. Голос вещей» – размещенном дома у Баландина проекте объединения «Красный кружок». Баблы с репликами прилеплены к вещам, намекая, что те дозрели до субъектности, впитав клише популярной психологии: над плитой и чайником – предсказуемо «Я выгорела» и «Точка кипения», у окна – «Будь в моменте» и т.д. То Анастасия Альбокринова, тоже куратор галереи «Виктория», где она сейчас занимается многосерийным проектом «Заговор тополей» (четвертый выпуск под названием «Птичья ветка вата сна» художница Лера Лернер решила в перформативном духе), – в мастерской уже как художник делает автобиографический проект. То упомянутый Андрей Сяйлев пускает в сквер перед своей мастерской «Общество любителей диких садов», чтобы высадить волжские травы, объединив озеленение и диалог с городом.
Другим актом коммуникации с городом стал дар Сяйлева галерее «Виктория». Работы важного для Самары автора Валентина Пурыгина (1926–2002) сейчас есть на выставке «Состояние потока. Волга в русском искусстве» в самарском филиале Третьяковки, а в Москву их привозили четыре года назад, отмечая 125-летие Самарского художественного музея экспозицией «Грани XX века» в Московском музее современного искусства. Подаренный «Виктории» пурыгинский «Светлый день Ярилы», произведение со своеобразным сюрреалистичным налетом, Сяйлев интерпретирует как метафорический автопортрет художника. Как в городе, в нем уживались берег порядка и берег «антиповедения, ритуального бесчинства». По обещанию Баландина, картину задействуют уже в осеннем проекте «Меняя обличья».
В конце концов, и структуру галерейной выставки, и триеннальные «квартирники» при всем несходстве объединяет «ризомность». Возможно, это ответ времени, которое когда-то показалось бы сюрреалистичным.
Самара–Москва