Бунтарка и отличница учатся бриться и быть взрослыми
В российский прокат выходит фильм «Девочки учатся бриться» – игровой дебют режиссера и сценаристки Ольги Панкратовой. Премьера картины состоялась в рамках фестиваля «Короче». Подростковая драма про взросление в 90-е в провинциальном городе – хоть и не лишенный сопутствующих месту, времени действия и прочих предлагаемых обстоятельств «чернушных» деталей, на удивление нежный и трогательный фильм о взрослении. В ролях – как начинающие актрисы, так и звезды Ирина Пегова, Ольга Сутулова, Любовь Толкалина, Анастасия Красовская и Константин Белошапка.
Тихоня-отличница Тая (Катерина Кузьмина), которую мама-наседка пытается удачно выдать замуж за иностранца, дружит с бунтаркой, зовущей себя Миша (Маша Раскина), – танцовщицей, мечтающей уехать из депрессивного городка на берегу моря (съемки проходили в Калининграде) в Москву. На дворе, предположительно, 90-е, время больших возможностей и не меньших опасностей, а для подростков в любую эпоху – период драматичного становления и максимальных страстей.
Миша влюбляется в Пашу (Белошапка), который оказывается не только ее новым учителем, но и новым бойфрендом ее мамы (Сутулова). Тая с нарастающей непокорностью ждет встречи с заграничным женихом, чья материальная привлекательность и стабильность мгновенно меркнет на фоне заразительной беспечности дворового хулигана – обещания первого куда надежнее, но сердцу не прикажешь. На пороге взрослой жизни подруги сталкиваются с жестокостью мира, расчетливостью старших и неизбежным разочарованием – розовые очки дают трещину.
Хрестоматийная драма взросления, формально вписанная в антураж «лихих». Впрочем, никаких очевидных – криминальных – и кинематографических примет времени нет, и история парит в вакууме вечности и универсальности. За это и хотелось бы упрекнуть автора – к слову, с опытом работы в документальном кино, но в игровом дебюте шагнувшей максимально далеко и в противоположную сторону от док-достоверности, – но плотность и событийность повествования и насыщенность визуального ряда отвлекают даже от очевидно затянутого хронометража, не говоря уж о прочих несовершенствах сценария. Который берет энергию от главных героинь, раздражающих надрывностью, наивностью, но этим же подкупающих – юность в чистом виде.
Миша отдается танцу, бежит с его помощью от болезненного соперничества с собственной матерью и разбитого первой любовью сердца – музыка и движения в кадре становятся отражением бушующих чувств. И фоном для многослойного конфликта нескольких поколений. Помимо очевидного противостояния отцов и детей, есть еще и промежуточное столкновение более близких по возрасту, но уже разделенных пропастью более трезвого взгляда на реальность людей – так появляется героиня Анастасии Красовской, танцовщица, наставница и символ той жизни, о которой в своих иллюзиях грезит Миша. У которой есть та самая заветная свобода, раскрепощенность и даже прогрессивная мама (Толкалина).
Линия Таи и вовсе развивается в бытовой хоррор. Родительская забота оборачивается психологическим и физическим террором, с кульминацией в виде принудительной госпитализации – наверное, именно в этот момент проступают те самые завуалированные 1990-е, дети которых, нынче уже взрослые и воспитывающие новые поколения, угадают «мелодию» с первых нот. Недопустимое сейчас когда-то считалось нормой.
И взгляд авторов в этом случае нельзя назвать в полной мере ни обиженным, ни осуждающим, ни романтизирующим – скорее констатирующим некоторые факты и фиксирующим опыт. Даже если не брать в расчет концентрированное и утрированное пространство художественного фильма, опыт неизбежно болезненный, так как чувства в силу возраста функционируют по принципу оголенных проводов и бьют по живому. Но это пройдет, даже раньше, чем казалось, – примерно к финалу картины, уже больше напоминающему хеппи-энд, чем катастрофу.