4. Противоречивые итоги Года российского кино
«Экипаж» стал самым кассовым отечественным фильмом года. Кадр из фильма
2016 год был посвящен национальному кинематографу. Об этом навязчиво напоминали и рекламные заставки перед сеансами, и объявления на авиарейсах, и тематические поезда метро, запущенные на некоторых ветках, и общероссийская Ночь кино, и кинофикация малых городов, которой в течение года занимался Фонд кино.
На пропаганду Года российского кино, как флагманского проекта Минкульта и события государственной значимости, были брошены небывалые силы. Самому кинематографу это помогло лишь отчасти: общий кассовый итог – рекордный для России – вроде бы свидетельствует об эффективности мер и об успехе инициативы. При ближайшем рассмотрении, однако, складывается совсем иная и далеко не такая радужная картина.
На том, что сборы российского кино в 2016 году превысили 8 млрд руб. (для сравнения – в прошлом году этот показатель был равен 7,2 млрд руб.), безусловно, сказалось и увеличение числа отечественных релизов – с 123 фильмов в 2015-м до 136 премьер в нынешнем, и открытие более 300 новых залов по всей стране, что привело к привлечению более 700 тыс. новых зрителей. Возможно, в какой-то степени и та самая навязчивая реклама Года кино.
С другой стороны, две самые громкие и ожидаемые премьеры года провалились – речь о «Дуэленте» Алексея Мизгирева и «Ледоколе» Николая Хомерики. «Фильмы-события», основа основ внутреннего рынка, согласно заявленному Минкультом еще в прошлом году государственному курсу. Ради таких премьер сдвигают на день-два, а то и на неделю голливудские релизы! Не помогает.
Массовый исход режиссеров авторского кино в мейнстрим зритель не оценил. Зато оценил «Экипаж» – новый блокбастер автора «Легенды #17» Николая Лебедева собрал более 1,5 млрд руб. Агрессивная рекламная кампания фильма и внятная ориентация на аудиторию – и молодую, которая идет за «голливудским» качеством и на Данилу Козловского, и более старшую, готовую отдать деньги за название, очевидно отсылающее к фильму-катастрофе Митты, – принесли свои плоды. Остальному российскому кино стоит поучиться и четкому формулированию идеи, и формальному продвижению фильма. Зачастую достойные внимания фильмы остаются незамеченным в том числе и из-за отсутствия хорошей рекламной кампании. Резонный вопрос – откуда взять средства на маркетинг, когда бюджета не хватает на производство фильма? Непонятно, учитывая, что увеличение нынешних мизерных размеров господдержки пока не планируется.
В этой связи не утихают разговоры об альтернативных способах поддержки отечественной киноиндустрии. Идея протекционизма витает в воздухе. Квоты, «блэкауты», установление для иностранного контента платы за выход на рынок, поощрение кинотеатров и дальнейшее увеличение их числа, отчисления с билетов – какой из этих вариантов в итоге изберет (если изберет) государство, покажет время. Главное здесь – действовать сообща с непосредственными участниками процесса и учитывать в том числе мнение кинематографистов. Вместо введения подобных мер государство в честь Года кино, совпавшего с экономическим кризисом в стране, в 2016 году выделяло деньги – и на новые, и на уже запущенные проекты – на безвозвратной основе. Что, безусловно, принесет свои плоды в будущем – и необязательно позитивные. Отсутствие необходимости возвращать деньги в российском кино часто равно отсутствию какой-либо ответственности за результат.
Впрочем, нельзя требовать ответственности от авторов фильмов и не требовать ее от государства. Наглядным доказательством этому служит качество российских картин, вышедших на экраны в этом году, – в том числе тех, что были созданы на государственные деньги. Достаточно взглянуть на программу главного российского фестиваля «Кинотавр» – каждый показ очередного конкурсного фильма в Сочи в этом году понижал планку. К финалу глотком свежего воздуха многим казались такие, по сути, проходные картины, как «Хороший мальчик», или такие сомнительные шедевры, как «Зоология» и «Ученик». Что уж говорить про «Экипаж», художественная ценность которого ограничивается формальными признаками – качественным IMAX-изображением и высокотехнологичными спецэффектами.
Киноподделки вроде «28 панфиловцев» создатели выдают за новое слово в кинематографе. На «Оскар» претендует «Рай» Кончаловского, получивший «Серебряного льва» в Венеции, но слабый (в контексте творчества этого режиссера) и конъюнктурный фильм. Зритель по инерции идет на очередную комедию с Сергеем Светлаковым – этот жанр, как и военное кино, стабильно получает поддержку государства. А такие режиссеры, как Александр Сокуров, Василий Сигарев, Александр Миндаддзе, тот же Кирилл Серебренников, те, кто действительно изобретают новый киноязык и радеют за авторское, разнообразное, качественное кино, все больше склоняются к частным инвестициям. Дело не столько и не только в пресловутой цензуре, а в том, что государство, не прислушиваясь к авторам, гнет свою военно-комедийную линию, уверенное в том, что зрителю для похода в кино достаточно пары-тройки знакомых лиц на постере. И все еще недостаточно фильмов о войне. Разговоры о необходимости разнообразить прокат и дать дорогу – и деньги – тем, кто не только выполняет госзаказ, но и занимается искусством, в этом случае уместны так же, как и разговоры о заполонивших рынок провальных иностранных картинах и о необходимости протекционистских мер. В конце концов, освободившиеся сеансы придется чем-то заполнять. Хотелось бы чем-то хорошим.