В адвокатуре ведут споры о полномочиях прокуратуры
В адвокатской среде спорят о том, как исправлять системные проблемы уголовного процесса. Мнение о неэффективности действующего контроля над следствием разделяют все, однако варианты решения этой проблемы предлагаются различные. Кто-то настаивает на возвращении прокуратуре тех надзорных полномочий, которые были утрачены в ходе реформы 2007 года. Другие уверяют, что дело в нежелании ведомства пользоваться и имеющимися возможностями. Третьи считают, что надо вводить институт следственных судей.
Еще в декабре 2025 года президент РФ поставил перед властями задачу обеспечить соблюдение прав граждан во всех сферах, включая правоохранительную и судебную. Ведь Конституция страны провозглашает как права, так и свободы человека высшей ценностью. А Уголовно-процессуальный кодекс (УПК) говорит о защите и потерпевших, и обвиняемых.
Однако нарушение норм уголовного судопроизводства остается распространенным явлением. По мнению многих юристов, одной из причин нынешней ситуации стала реформа 2007 года. Следствие было не просто выделено из прокуратуры в самостоятельный орган, это сопровождалось и сокращением надзорных полномочий прокуроров в отношении предварительного расследования. Сама идея разделения следствия и надзора была правильной, ошибкой оказалось лишение последнего почти всех реальных рычагов влияния на первое.
И хотя взамен законодатель ввел судебный контроль над следствием, данная процедура оказалась малоэффективной. Так, суды удовлетворяют лишь около 4% жалоб, поданных в порядке ст. 125 УПК, а большинство из них – именно на действия следователей. При этом чаще всего рассмотрение жалоб прекращается формально: сотрудник следственного органа успевает «исправить» нарушение до того, как суд рассмотрит его по существу. Показательный пример низкой эффективности надзора есть, скажем, такой: следователи с трудом соблюдают процессуальные сроки, в результате чего уголовные дела длятся годами, а обвиняемые все это время находятся под стражей. Между тем соответствующие сроки продлевает именно руководитель следственного органа, прокурор из данной процедуры полностью исключен.
Таким образом, по единому мнению адвокатов, следствие фактически осталось без действенного внешнего контроля: прокурорский – урезан, ведомственный – необъективен, а судебный – неэффективен. Однако в ходе дискуссий о путях разрешения проблемы, как выяснила «НГ», адвокатское сообщество разделилось. Одни юристы настаивают на необходимости вернуть прокуратуре те надзорные полномочия, которые у нее были до создания Следственного комитета России, – возбуждать и прекращать уголовные дела, давать обязательные для следователя указания, изымать дела в свое производство, продлевать сроки следствия и давать согласие на арест обвиняемого.
Предлагается наделить прокуроров и правом процессуальных проверок в отношении следователей, чтобы снять нынешний конфликт интересов, когда следственный орган расследует нарушения и преступления, совершенные собственными сотрудниками. Все эти изменения, уверены сторонники данного подхода, станут реальной гарантией соблюдения конституционных прав граждан. Другие же юристы опасаются, что никакие законодательные изменения уже не помогут вернуть былой прокурорский авторитет. С их точки зрения, дело не в недостатке полномочий, ключевым направлением преобразований должно стать повышение личной ответственности прокурорских работников.
Как сказал «НГ» советник Федеральной палаты адвокатов РФ Борис Золотухин, качество предварительного расследования по сравнению с тем, что было четверть века назад, к сожалению, можно охарактеризовать выражением «ниже плинтуса». А причину этого можно описать не менее известной цитатой «хотели как лучше, а получилось как всегда». Мол, сначала новый УПК России ликвидировал институт дополнительного расследования для сокращения сроков уголовного преследования. Затем, под лозунгом борьбы с обвинительным уклоном и под идею, что «следователь и гособвинитель в суде – это не одно целое», был создан Следственный комитет, позднее выделенный из прокуратуры в самостоятельное ведомство.
По мнению Золотухина, в результате прокурорский надзор за любым предварительным расследованием и был фактически ликвидирован. Он считает, что улучшить качество этой процедуры необходимо прежде всего через повышение роли такого надзора. Но для этого есть два пути: либо вернуть прокурору прежние функции, либо все-таки реализовать поддержанное уже более десяти лет назад президентом РФ предложение ввести в уголовном процессе институт следственных судей. «Лично я сторонник такой идеи», – подчеркнул Золотухин.
Адвокат BGP Litigation Алексей Лямин подтвердил «НГ»: ситуация выглядит так, что с каждым годом прокуратура оказывает все меньшее влияние на расследование уголовных дел. Однако, по его мнению, причина не только в урезании полномочий, в прошедшие годы были примеры, когда и нынешняя прокуратура отстаивала свои позиции – и в итоге смогла их отстоять. Проблема в том, что направление уголовных дел в суд стало для прокуроров более приоритетной задачей, нежели соблюдение прав подозреваемых и обвиняемых. Если в их защиту в определенный момент что-то все же происходит, то это или формальность, или проявления межведомственной борьбы. Но обычно, настаивает Лямин, следствие и прокуратура действуют сообща. Поэтому адвокат убежден, что переломить существующую систему просто изменением законов не получится. Например, и сейчас законодательно запрещено избирать меру пресечения предпринимателям, а также лицам, совершившим ненасильственные преступления средней тяжести. И конечно, уверен Лямин, «необходима политическая воля, без которой любые изменения бессмысленны».
Руководитель адвокатской группы «Логард» Сергей Колосовский констатировал, что в последние десятилетия прокуратура изрядно растеряла как свою эффективность, так и авторитет, что было неизбежным последствием. Но поскольку все еще широко распространено представление, что прокурор – это «око государево», то многие и предполагают, что у прокуроров просто недостаточно полномочий. Однако у профессиональных участников процесса все-таки складывается впечатление, заметил адвокат, что прокуратура стремится максимально оградить себя от каких-либо реальных действий по вмешательству в ход уголовного процесса. Скажем, как правило, самый распространенный ответ на жалобы участников судопроизводства – это сообщение о том, что на данной стадии у прокурора нет права вмешиваться в ход следствия. Прокурор, мол, разберется во всем, когда к нему поступит дело уже с обвинительным заключением. Однако чаще всего обвинительное заключение утверждается практически без какой-либо проверки.
То есть Колосовский убежден, что проблема не в недостатке полномочий, а в нежелании прокуроров их реально использовать. Поэтому уголовный процесс, по его словам, превращается в порочный круг: следователь делает то, что хочет, прокурор в эту работу не вмешивается, а затем почти не глядя утверждает обвинительное заключение. В суде помощник прокурора шаблонно отстаивает позицию обвинения, выступления же прокуроров в апелляционных инстанциях представляют собой набор штампов – «законно, обоснованно, доводы защиты надуманы». Так что отговорки – дескать, после реформы 2007 года недостаточно полномочий, адвокат считает лукавыми.
Потому что у прокурора все равно остались два мощных рычага – утверждение обвинительного заключения и право отказа от обвинения в суде. И если бы прокуроры реально проверяли дела, возвращая их при нарушениях и не утверждая обвинительные заключения, то отношение следствия было бы совсем иным. Отказы же от обвинения в суде – это вообще «исключительная редкость, на уровне статистической погрешности», пояснил Колосовский. За 25 лет своей практики он встретился лишь с одним таким случаем.