Вернее, завершилась серия спектаклей и мастер-классы, которые для студентов и молодых актеров из России и ближнего зарубежья традиционно проводят мэтры театра и танца из разных стран. Но до 25 октября в Московском музее современного искусства еще продлится персональная выставка известного французского художника и фотографа Лорана Перно.,Интересующиеся contemporary dance привыкли, что фестиваль представляет обычно одну из самых любопытных танцевальных программ сезона. Юбилейная «TERRITORIЯ» исключением не стала. Сегодня как нельзя актуальна декларируемая организаторами проекта цель – сделать его территорией творческой свободы. Не только на сцене, но и в зале. И дабы расширить кругозор и раскрепостить зрительское восприятие, под единой шапкой (тема этого года – время и память) объединяют, кажется, несоединимое: вмонтированный в пространство фантазий Лорана Перно перформанс недавнего лауреата «Золотой маски» Анны Абалихиной «Фрагмент бесконечности» соседствует с завораживающей самобытностью «Превращаемых» финна Теро Сааринена, а суховатый мейнстрим французского хореографа Рашида Урамдана «Удерживая время» – с поэтической индивидуальностью «Потерянного рая» бельгийки Карин Понтьес.,К сочинению типичного представителя contemporary Рашида Урамдана не стоит подходить как к предмету искусства. Это явление не столько художественное, сколько социокультурное. Известно: если тем или иным образом воздействовать на среду, то под микроскопом можно увидеть реакцию микроорганизмов на это воздействие. Вот и современный танец, по крайней мере в одном из основных его направлений, – своего рода микроскоп. Конвульсивная реакция среды на напряжение и нерв окружающего мира. 14 артистов балета «Москва» («Удерживая время» – российско-французская копродукция), с их телесной и душевной отзывчивостью, послужили едва ли не идеальным материалом для хореографа. Индикатор мироощущения, витающих в воздухе настроений, этот танец создан не для чего-то, а почему-то, рожден не целью, а импульсом, потребностью высказаться, освободиться. Оттого так естественна прямая и все более тесная связь современного танца с психотерапией. А с точки зрения, скажем, культуролога или будущего историка не так уж важно, талант ты, честный фраер или остро чующий тренд конъюнктурщик. Как свидетели и свидетельства эпохи последние двое, наверное, даже ценнее, так как отражают типичные черты и преобладающие тенденции.,Но есть в современном танцевальном искусстве индивидуальности с неповторимым почерком. В 2003 и 2007 годах Москва видела спектакли Теро Сааринена «Ветер» и «Охота» (оригинальная версия «Весны священной»), в которых прошедший школу классического балета, изучавший традиционное искусство Катманду и японский танец буто финский хореограф эффектно сталкивал современную европейскую рефлексию с философичностью Востока. В прошлом году, накануне своего 50-летия, он поставил совсем иной спектакль. К зрелости Сааринен пришел, преодолев метания расколотого сознания. Вдохновленный музыкой одного из крупнейших композиторов Финляндии Эсы-Пекки Салонена, он услышал в ней и сумел передать через своих артистов дух Скандинавии. Это тем более ценно, что сделалось как бы само собой, спонтанно. В аннотации к «Превращаемым» говорится о желании «исследовать природу мужчины». Лишнее подтверждение ненужности, а порой и прямого вреда такого рода предуведомлений. Спектакль куда шире и глубже деклараций. Вовлекаясь в суровый ритуал мощного, но в ясных и отчетливых формах вытесанного танца, не ошибешься: он рожден жителем страны у сурового моря. Постановщик достигает здесь гармонии и целостности эпоса.,Как и у Теро Сааринена, ни в чем не дублируя языковую, танцевальная лексика Карин Понтьес рождает множество ассоциаций, переживаний, поэтических образов. «Потерянный рай» – история, рассказанная бельгийским хореографом вместе с артистами известной российской компании «Диалог Данс». Вернее, не рассказанная, а (как ни банально это звучит) прожитая артистами и перечувствованная зрителем здесь и сейчас. Горькая, порой жестокая, но очень какая-то человеческая и непрозаическая история о мире, который не хочет, да и не умеет взрослеть. О том, что, кажется, тысячи раз проговорено и тысячи лет испытываемо, искателям «Потерянного рая» удается говорить свежо и по-своему. Выразительная, со множеством оттенков и нюансов, начисто лишенная стандартных движений и комбинаций хореография Карин Понтьес, одинокие качели, трогательная шапочка Ивана Естегнеева, беззащитные толщинки Евгения Кулагина, прозодежда Марии Качалковой и Татьяны Каравановой, а главное – подлинное чувство, погруженность и самоотдача всех участников заставляют (несмотря даже на некоторую затянутость спектакля и пару ложных финалов) вспомнить о катарсисе.
